Расстрел советских военнопленных в Катынском лесу: провал советской версии
Во время немецкой эксгумации марта-июня 1943 года, на телах расстрелянных польских офицеров было обнаружено большое количество документов: справок, дневников, квитанций, писем — все с датами не позднее весны 1940 года. Но, что важнее — там же нашли много газет с датами за март-апрель того же 40-го года, что и дало основание утверждать, что расстрелы поляков, скорее всего, проводились именно в это время.
Аргумент действительно серьёзный и убедительный (его, в своей книге “Катынь”, подробно излагает Юзеф Мацкевич (Józef Mackiewicz, Katyń) — человек, который побывал в Катыни в мае 1943 г. в разгар эксгумационных работ и видел всё своими глазами).
Особенно, учитывая то, какую важную роль в жизни людей выполняли в то время газеты. Они были не только источником новостей — у газет было множество других функций: в них заворачивали еду, хранили табак, использовали как стельки, крутили сигареты и т.д. — газеты были важной частью быта и ходовым товаром, расходным материалом с высокой скоростью оборачиваемости — их не хранили. Поэтому ничего удивительного, что на руках должно было быть большое количество газет и они должны были быть с датами близкими к актуальным (старые газеты использовались и их заменяли более свежие). Одна/две найденные газеты, конечно, ничего бы не доказывали — погрешность в датах могла быть, при этом достаточно значительной, но газет нашли много и то, что абсолютное большинство найденных газет относилось к определенному периоду (апрелю 1940), конечно, не могло быть случайностью.
Даже если предположить, что полякам запретили не только переписку (якобы, в рабочих лагерях ОН-1, ОН-2, ОН-3, куда перевели поляков в апреле 1940, по советской версии, и после чего связь с ними оборвалась, переписка была запрещена), но и газеты (хотя как раз газеты были важной частью идеологической обработки), то до лета 1941 года газеты 40-го года вряд ли бы дожили, тем более в таком количестве, именно по причине их высокой востребованности для бытовых целей и хрупкости материала.
Т.е. доказательством того, что поляки не были расстреляны немцами является даже не столько отсутствие в могилах газет 1941 года, сколько наличие там газет 1940!
Другими словами, если предположить, что расстреливали немцы в августе/сентябре 1941 года, то найти газеты 1940 года там бы не получилось — их бы все к тому времени использовали, либо они бы пришли в негодность (между апрелем 1940 и сентябрём 1941 — 18 месяцев, полтора года). Однако газет нашли много и хорошего качества, с возможностью определить дату издания. И это весьма убедительно указывало на время исчезновения поляков, а так, как они были найдены убитыми, то и на время их убийства.
Советская сторона всё это прекрасно понимала.
Газеты 1940 года в могилах Катыни: ключевой аргумент против советской версии
Уже 22 января 1944 года комиссия Бурденко объясняет иностранным журналистам на пресс-конференции в Смоленске, как так получилось:
Нашлись свидетели, которые рассказали, как в марте 1943 года, т.е. ещё до начала официальной эксгумации, немцы вскрыли польские могилы с помощью советских военнопленных, все тела обыскали, изъяли документы с датами позднее апреля/мая 1943 года и обратно эти тела закопали, а военнопленных, как свидетелей этого подлога, расстреляли.
Всё это стало известно благодаря Александре Московской:
Гр-ка Московская Александра Михайловна, проживавшая на окраине гор. Смоленска и работавшая в период оккупации на кухне в одной из немецких воинских частей, подала 5 октября 1943 г. заявление в Чрезвычайную Комиссию по расследованию зверств немецких оккупантов с просьбой вызвать ее для дачи важных показаний.
Будучи вызвана, она рассказала Специальной Комиссии, что в марте месяце 1943 года (прим.авт. - выделено мной) перед уходом на работу, зайдя за дровами в свой сарай, находившийся во дворе у берега Днепра, она нашла в нем неизвестного человека, который оказался русским военнопленным.
Московская А. М., 1922 года рождения, показала:
...Из разговора с ним я узнала следующее:
Его фамилия Егоров, зовут Николай, ленинградец. С конца 1941 года он все время содержался в немецком лагере для военнопленных № 126 в городе Смоленске. В начале марта 1943 года он с колонной военнопленных в несколько сот человек был направлен из лагеря в Катынский лес. Там их, в том числе и Егорова, заставляли раскапывать могилы, в которых были трупы в форме польских офицеров, вытаскивать эти трупы из ям и выбирать из их карманов документы, письма, фотокарточки и все другие вещи. Со стороны немцев был строжайший приказ, чтобы в карманах трупов ничего не оставлять. Два военнопленных были расстреляны за то, что после того, как они обыскали трупы, немецкий офицер на этих трупах обнаружил какие-то бумаги.
Извлекаемые из одежды, в которую были одеты трупы, вещи, документы и письма просматривали немецкие офицеры, затем заставляли пленных часть бумаг класть обратно в карманы трупов, остальные бросали в кучу изъятых таким образом вещей и документов, которые потом сжигались.
Кроме того, в карманы трупов польских офицеров немцы заставляли вкладывать какие-то бумаги, которые они доставали из привезенных с собой ящиков или чемоданов (точно не помню).
Все военнопленные жили на территории Катынского леса в ужасных условиях, под открытым небом и усиленно охранялись.
В начале апреля месяца 1943 (прим.авт. - выделено мной) года все работы, намеченные немцами, видимо, были закончены, так как 3 дня никого из военнопленных не заставляли работать...
Вдруг ночью их всех без исключения подняли и куда-то повели. Охрана была усилена. Егоров заподозрил что-то неладное и стал с особым вниманием следить за всем тем, что происходило. Шли они часа 3-4 в неизвестном направлении. Остановились в лесу на какой-то полянке у ямы. Он увидел, как группу военнопленных отделили от общей массы, погнали к яме, а затем стали расстреливать.
Военнопленные заволновались, зашумели, задвигались. Недалеко от Егорова несколько человек военнопленных набросились на охрану, другие охранники побежали к этому месту. Егоров воспользовался этим моментом замешательства и бросился бежать в темноту леса, слыша за собой крики и выстрелы.
После этого страшного рассказа, который врезался в мою память на всю жизнь, мне Егорова стало очень жаль, и я просила его зайти ко мне в комнату отогреться и скрываться у меня до тех пор, пока он не наберется сил. Но Егоров не согласился... Он сказал, что во что бы то ни стало сегодня ночью уйдет и постарается пробраться через линию фронта к частям Красной Армии.
Но в этот вечер Егоров не ушел. Наутро, когда я пошла проверить, он оказался в сарае. Как выяснилось, ночью он пытался уйти, но после того, как прошел шагов пятьдесят, почувствовал такую слабость, что вынужден был возвратиться. Видимо, сказалось длительное истощение в лагере и голод последних дней. Мы решили, что он еще день-два побудет у меня с тем, чтобы окрепнуть. Накормив Егорова, я ушла на работу.
Когда вечером я возвратилась домой, мои соседки — Баранова Мария Ивановна и Кабановская Екатерина Викторовна сообщили мне, что днем во время облавы немецкими полицейскими в моем сарае был обнаружен пленный красноармеец, которого они увели с собой.
В связи с обнаружением в сарае Московской военнопленного Егорова она вызывалась в гестапо, где ее обвиняли в укрывательстве военнопленного.
Московская на допросах в гестапо упорно отрицала какое-либо отношение к этому военнопленному, утверждая, что о нахождении его в сарае, принадлежавшем ей, она ничего не знает. Не добившись признания от Московской, а также и потому, что военнопленный Егоров, видимо, Московскую не выдал, она была выпущена из гестапо.
Это текст из официального документа опубликованного 26 января 1944 года в Известиях: обратите внимание, что дата того, когда Егоров пришёл к Московской раньше даты расстрела и побега! Можно, конечно, списать на опечатку, хотя речь идёт об очень важном документе опубликованном в центральной газете, если бы в этом деле таких “опечаток” и несостыковок не было бы так много.
Интересно, но и на современном памятнике установленном в Катыни тоже перепутанные даты: советские военнопленные, по версии советского следствия, были расстреляны в марте 1943 года, а на памятнике указан май!
Ещё один интересный момент: в доме Московской находят беглого красноармейца (и это, конечно, расстрел), но немцы женщине верят на слово, что она ничего не знает и её отпускают.
Немцы, в принципе, удивительно миролюбивы в отношении гражданского населения! Хотя, комиссия Бурденко как раз пытается доказывать обратное. Да, и мы все, со школьной скамьи знаем о беспощадности немцев, и какие санкции грозили за любую провинность. Однако, читая допросы комиссии Бурденко этого не скажешь:
- Московская, во дворе дома которой нашли сбежавшего военнопленного, просто сказала немцам, что ничего про это не знает и её отпускают;
- У Натальи Гусаровой дома находят нелегальный радиоприёмник, она говорит что он (радиоприёмник) не работает и её отпускают;
- Григорий Бондарев направляется на работы по эксгумации трупов в Козьи Горы, но через три дня он обращается к врачу и его освобождают от работ по справке;
- В принципе, при работах по эксгумации советские люди работают всего один день в неделю и по очереди!
- Девушкам работающих на немцев в Козьих Горах в три раза снижают зарплату (т.е. была зарплата!) и девчонки в знак протеста просто не выходят на работу! Я даже при современном трудовом кодексе себе сложно представляю такой демарш.
- Немцы, в поиске свидетелей преступления НКВД дают объявления в газете и предлагают вознаграждение! (вместо, казалось бы, куда более убедительной “просьбы”, как дуло пистолета приставленного к голове);
- У многих свидетелей комиссии Бурденко была работа при немцах!
- Кстати, ни один свидетель ничего не сказал про голод в Смоленске, и тем более о том, что от голода кто-то умирал (тут имеются ввиду горожане), хотя российский историк Егор Яковлев утверждает, что немцы имели план по уничтожению мирного населения голодом.
Но, вернёмся к нашей истории.
Свидетельства исчезновения 500 советских пленных и трудности возможной фальсификации
О том, что 500 советских военнопленных, действительно, в марте 1943 года вышли из лагеря и не вернулись, а также о слухах вокруг этого, рассказывают многочисленные свидетели и персонал лагеря (для военнопленных Nr.126):
Аким Колачёв (стр.120)
Василий Кочетков (стр.131)
Полина Орлова (стр.165)
Константин Пушкарев (стр.178)
Александра Трофимова (стр.218)
Василий Хмыров (стр.240)
Анатолий Чижов (стр.252)
Ефросинья Добросердова (стр.50)
Матвей Евтушенко (стр.54)
Павлина Емельянова (стр.68)
Ольга Ленковская (стр.140)
Теоретически, такая ситуация была возможна, но она потребовала бы от немцев огромных усилий при весьма ограниченных сроках, и это при том, что риски что-то упустить всё равно оставались (насколько качественно военнопленные могли провести обыск и сколько людей нужно было, чтобы контролировать такую работу? И это всё нужно было сделать за считанные недели в условиях короткого светового дня и мёрзлой почвы — в марте ещё лежал снег).
Кроме того, сама задача была очень сложной:
Одна задача состояла бы в том, чтобы проверить все документы на телах, и изъять все те, что были с датами после весны 1940. Вторая задача была намного сложнее — изъять все газеты, вплоть до самого маленького кусочка приготовленного для самокрутки. Причина понятна: в газете не обязательно видеть дату, чтобы понять когда газеты выпущена и часто достаточно контекста.
Поэтому надо было найти абсолютно все газеты и их изъять — проверять каждый обрывок не имело смысла, была опасность что-то пропустить и потребовалось бы огромного количества времени на проверку каждого клочка, чтобы определить к какой дате он принадлежит, поэтому единственным вариантом сделать всё быстро и надёжно — изымать все газеты, которые находили, и уже подкладывать заранее приготовленные газеты с нужными датами, где необходимо разрывая их на отдельные фрагменты. (Оставим открытым вопрос насколько, в принципе, можно было подложить газеты на тела пролежавшие в земле минимум 1,5 года так, чтобы сделать это незаметно и не было понятно, что газеты были подложены позже, если допустить, что именно так всё и было).
Также не будем задаваться вопросом, где немцы в условиях войны нашли столько разнообразных газет с нужными датами (и если центральные газеты за 1940 год, допустим, могли сохраниться в областных библиотеках, то советские газеты на польском языке должны были быть редкостью).
Работа ждала гигантская, только в этом случае, конечно, комиссия Бурденко не нашла бы вообще ничего с датами после весны 1940 — если предполагать, что немцы так тщательно смогли зачистить газеты — а ведь советской комиссией не было найдено ни единого обрывка с датой позже весны 1940 г.
Ничего, кстати, и не нашли. Если вы помните, то все компрометирующие немецкую версию доказательства нашли среди 100 тел, которые якобы находились на дне общей могилы с уже эксгумированными немцами телами, и почему-то не были немцами осмотрены — совершенно фантастическая история, которую Круглов (заместитель Берии) рассказал членам комиссии Бурденко на её первом заседании в Москве 13 января 1944 г.
Круглов прекрасно знает структуру могил (их было 6 + 2 отдельные генеральские могилы + отдельно стоящая могила Nr.8, но комиссии Бурденко рассказывает свою версию).
В целом, интересна сама по себе ситуация, когда расследования ведёт и полностью контролирует служба, которая и подозревается в преступлении.
Эту историю и то, какие могилы Бурденко вскрывали и какие нет, мы обсудим отдельно, но, действительно, комиссия Бурденко сразу же начинает находить в указанном Кругловым месте документы с датами позже апреля 1940 года!
Всего было найдено 9 таких документов:
1. На трупе № 92:
Письмо из Варшавы, адресованное Красному Кресту в Центральное Бюро военнопленных - Москва, ул. Куйбышева, 12. Письмо написано на русском языке. В этом письме Софья Зигонь просит сообщить местопребывание ее мужа Томаша Зигоня. Письмо датировано 12 сент. 40 г. На конверте имеется немецкий почтовый штамп - «Варшава, сент.-40» и штамп - «Москва, почтамт 9 экспедиция, 28 сент. 40 года» и резолюция красными чернилами на русском языке: «Уч. установить лагерь и направить для вручения. 15 нояб.—40 г.» (подпись неразборчива)
2. На трупе № 4:
Почтовая открытка, заказная № 0112 из Тарнополя с почтовым штемпелем «Тарнополь 12 нояб. -40 г.» Рукописный текст и адрес обесцвечены.
3. На трупе № 101:
Квитанция № 10293 от 19 дек. - 1939 г., выданная Козельским лагерем о приеме от Левандовского Эдуарда Адамовича золотых часов. На обороте квитанции имеется запись от 14 марта 1941 г. о продаже этих часов Ювелирторгу.
4. На трупе № 46:
Квитанция (№ неразборчив), выданная 16 дек. 1939 г. Ста- робельским лагерем о приеме от Арашкевича Владимира Рудольфовича золотых часов. На обороте квитанции имеется отметка от 25 марта 1941 г. о том, что часы проданы Ювелирторгу.
5. На трупе № 71:
Бумажная иконка с изображением Христа, обнаруженная между 144 и 145 страницами католического молитвенника. На обороте иконки имеется надпись, из которой разборчива подпись - «Ядвиня» и дата «4 апреля 1941 г.»
6. На трупе № 46:
Квитанция от 6 апреля 1941 г., выданная лагерем № 1-ОН о приеме от Арашкевича денег в сумме 225 рублей.
7. На том же трупе № 46:
Квитанция от 5 мая 1941 г., выданная лагерем № 1-ОН о приеме от Арашкевича денег в сумме 102 рубля.
8. На трупе № 101:
Квитанция от 18 мая 1941 г., выданная лагерем № 1-ОН о приеме от Левандовского Э. денег в сумме 175 рублей.
9. На трупе № 53:
Неотправленная почтовая открытка на польском языке в адрес: Варшава, Багателя 15 кв. 47 Ирене Кучинской. Датирована 20 июня 1941 г. Отправитель Станислав Кучинский.Но, если всё-таки допустить, что это были некие тела не осмотренные немцами, что анонсирует Круглов, то почему и на этих телах, всё равно, всё те же газеты 1940 года? Если поляки были расстреляны, как утверждает комиссия Бурденко, в августе-сентябре 1941, то и газеты на этих телах должны быть примерно тех же дат. Совершенно невозможно представить, что у людей из середины 1941 года в карманах газеты апреля 1940. Тем более мы говорим не про единичный случай.
Ещё раз подчерку, что речь именно о недосмотренных (по советской версии) немцами телах.
Газеты на телах как аргумент против советской версии: почему ни одного экземпляра после апреля 1940 года?
Вот список газет найденных комиссией Бурденко на телах, якобы, не осмотренных поляков расстрелянных в августе / сентябре 1941 г.:
Глос Радзецкий / 10.2.1940
Известия / апрель 1940
Советская газета / февраль 1940
Глос Радзецкий / 4.5.1940
Советская газета / 28.3.1940
Глос Радзецкий / 27.3.1940
Глос Радзецкий / 24.4.1940
Обрывок советской газеты / апрель 1940
Доктор, 5 визиток и газета / апрель 1940
Глос Радзецкий / апрель 1940
Глос Радзецкий / 24.4.1940
Рабочий путь (смоленская) / 20.4.1940
Глос Радзецкий и Рабочий путь / 9.4.1940
Обрывок газеты с сообщением ТАСС / 22.4.1940
Глос Радзецкий / 20.3.1940
Смоленская газета / апрель 1940
Красная Звезда / 11.4.1940
Глос Радзецкий / 11.4.1940
Из 19 газет: 13 — за апрель., 3 газеты за март, 2 газеты за февраль и одна за май — всё 1940 год. И ни одной газеты более позднего периода. Обратите внимание, что и газет с более ранними датами тоже нет! Т.е. это подтверждает теорию, что в то время люди имели на руках только свежие газеты, и газеты более ранних дат выпусков надолго не задерживались.
Głos Radziecki — газета, редактируемая и издававшаяся на польском языке советскими властями в Киеве, распространявшаяся с сентября 1939 по январь 1941 года на территориях «западных районов СССР ».
И этот список из советского отчёта по результатам работы комиссии Бурденко, которая смогла найти 9 документов с датами после апреля 1940, но не нашла ни единого обрывка газеты с датой после апреля 1940 г.!
*одна газета за май, но мы знаем, что расстрелы проводились и в первой половине мая 1940 года тоже, т.е. под расстрелами апреля 1940 года подразумеваются и расстрелы начала мая и конца марта 1940.
По сути, Бурденко, сам того не понимая подтверждает (немецкие) выводы о времени расстрела.
Документы можно подделать — газету нет! Не зря в художественных фильмах доказательством того, что заложник жив было фото/видео заложника со свежей газетой в руках.
Важная ремарка, затевая такой трудоемкий и сложный процесс, как обыск расстрелянных с целью массовой фальсификации, немцы, конечно же, должны были знать, где находятся все расстрелянные и обыскать их всех до одного, иначе смысла всё это делать не было — хоть одно пропущенное тело могло испортить всю операцию. При этом мы знаем, что немцы до самого конца эксгумации продолжали искать могилы польских офицеров (получается они не знали сколько там могил?) и самое главное — буквально за несколько дней до окончания эксгумации, 1 июня они находят 8-ю могилу, но решают её не вскрывать (комиссия Бурденко тоже 8-ю могилу не вскрывала и работала только на немецких перезахороненных могилах, т.е. эксгумировала тела, которые эксгумировали немцы весной 1943 г.).
Т.е. немцы, которые, якобы, расстреляли поляков в августе-сентябре 1941 не поднимают могилу в которой должно быть множество доказательств их вины и, в принципе, находят её с большим трудом! (Здесь, конечно, важно отметить, сколько усилий потребовалось немцам для поиска могил, которые они же сами получается и когда-то копали!).
Мухин, пытается, апеллировать к тому, что это и стало причиной прекращения работ (стр.108):
Так что в начале июня немцам не из чего было беспокоиться, и нет другого разумного объяснения прекращения ими раскопок, кроме нежелания немцев начать раскопки тех могил, где они не подготовили останки к осмотру Но, не отвечает на вопрос, а как так получилось, что немцы, которые этих поляков и расстреляли (по советской версии), так долго не могли найти своих собственных могил. И второй важный вопрос: была 8-я могилы вскрыта немцами летом или нет, мы, на самом деле, не знаем — Бурденко почему-то эту могилу тоже не дали вскрывать и отправили его на эксгумацию уже эксгумированных немцами могил. А между тем всё было бы просто: вскрой советская комиссия 8-ю могилу под камеры, с протоколом и при свидетелях и сейчас не надо было ломать копья: либо могила не была вскрыта, как и говорили немцы, и все доказательства на руках, либо могила всё же была немцами вскрыта позже, как утверждает Мухин, что, по сути, стало бы доказательством немецкой вины. Но, 8-ю могилу почему-то официально не вскрывают. Видимо, у советской стороны были очень веские причины не хотеть эту могилу поднимать при свидетелях (так же, кстати, как и сейчас 9-ю).
А с немцами всё просто — они искали всех пропавших в СССР поляков (около 10,000-15,000), а нашли только 4,000 — поэтому поиски новых могил не прекращались ни на день — им нужна была полноценная сенсация, и когда 1 июня наконец-то нашли лишь небольшую 8-ю могилу, стало понятно, что больше ничего найти не получится, плюс наступающая жара (удивительно) действительно становилась большой проблемой — большинство людей не знают как пахнут разлагающиеся трупы на жаре.
Ещё одна ремарка: совершенно непонятно зачем немцам, в принципе, было нужно устраивать такой трудоёмкий и рискованный спектакль, ведь они могли приписать этот расстрел отступающей Красной Армии, который по датам, всего на месяц отличался бы от предполагаемого немецкого преступления (немцам комиссия Бурденко приписывала расстрелы в августе/сентябре 1941, немцы легко могли приписать расстрел Красной Армии в июле 1941 — всего месяц разницы и поди докажи, там даже немецкие пули бы вполне хорошо в эту версию ложились — трофейного оружия уже было много и желание подставить немцев уже могло возникнуть. Однако немцы почему-то этого не делают и идут по очень сложному пути пытаясь, якобы, сфальсифицировать расстрел апреля 1940 года с полными могилами немецких гильз.
Допустим.
Но, главное, что заставляет усомниться в этой версии даже не это…
Почему тайный обыск тел немцами в марте 1943 года был бы невозможен?
Как мы установили выше, для того чтобы совершить задуманное немцам нужно было очень тщательно обыскать каждое тело.
Тел было много, лежали они достаточно долго и под тяжестью, и в процессе гниения слиплись в единую массу, особенно нижнее слои. Т.е. просто открыть карман или снять сапог не получилось бы — приходилось резать.
Об этом говорят многочисленные свидетели.
Например, Милославич, один из врачей немецкой комиссии:
I estimated approximately 2,870, something like that, a little less than 3,000 officers. They were packed completely together by decaying fluids of the human body, the decomposing fluids, which started to penetrate, to imbibe, to infiltrate every dead body in there. That was a solid mass in which you just saw skulls you could recognize and that they were human beings.
Then I went into the graves and studied which ones of them would give me the best information, what the dead body could tell us. With the help of two Russian peasants I picked a body, and slowly and gradually - it took them close to an hour - they removed the body and brought it out. I examined it very carefully to find out two main points. First, what was the cause of death. Second, how long a time was this individual buried. Third, who he was?
Я оценил количество тел, примерно, в 2870, что-то около того, там было чуть меньше 3000 офицеров. Они лежали очень плотно склеенные жидкостями разлагающегося человеческого тела, которые начали проникать и пропитывать каждое мертвое тело там. Это была сплошная масса, в которой можно было различить только черепа, и только так понять, что это были человеческие существа.
Затем я спустился в могилы и изучил, какие из тел дадут мне наилучшую информацию, что может рассказать нам мертвое тело. С помощью двух русских крестьян я выбрал тело, и они медленно и постепенно – им потребовалось около часа – чтобы выделить тело из массы и вытащить его. Я очень тщательно осмотрел его, чтобы выяснить два основных момента. Во-первых, какова была причина смерти. Во-вторых, как давно этот человек был похоронен. В-третьих, кем он был? (перевод мой)Ему, конечно, можно не верить, но тоже самое подтверждают оба профессора (Марков из Болгарии и Гаек из Чехии), которые после того, как оказались в советской зоне влияния поменяли свои показания и отозвали свои подписи — единственные из 13 подписантов международной медицинской комиссии.
…потому что только по состоянию трупов нельзя точно сказать сколько времени тому назад наступила смерть, a документы на которых основывались германцы, могут быть и подложными Я должен сказать, что документы могли быть подложены в одежду трупов задолго до нашего прибытия или, по всей вероятности, еще при самом зарытии трупов, потому что все хорошо слежалось, трупы слеплены и не имели вид, чтобы их за последнее время трогали. В этот первый день к вечеру нас повели осмотреть военную больницу, где нам показали некоторые интересные случаи ( сыпной тиф, туларемия и др.), и там нас оставили ужинать. Ни с кем из других делегатов, кроме Гайека, я не мог обменяться впечатлениями о расследовании, так как мы ни на минуту не оставались одни. На второй день с утра нас опять отвезли автобусом к могильным ямам. Здесь мы увидели заготовленные деревянные столы для вскрытия и инструменты. Буц предложил делегатам сделать вскрытие, указав какой труп взять из ямы. Были взяты трупы, конечно, из уже разрытых ям. Я взял труп находившийся в верхнем слое, слипшийся с другими. Другие делегаты тоже взяли трупы из раскрытых ям, но я не видел точно из каких мест. Я не заметил откуда Орзош взял трупы которые он вскрывал. Я уже имел вышеуказанные основания сомневаться во всем деле и поэтому был крайне сдержан при единственном вскрытии, которое должен был сделать. Я отметил, что "труп одет форме польского лейтенанта", чем хотел сказать, что у меня нет возможности установить действительно ли это польский лейтенант. Одежда была хорошо застегнута, прилипшая. В одежде нашлись некоторые бумаги. Поскольку могу вспомнить, это было удостоверение личности и еще что-то. Некоторые из присутствующих поблизости немцев пожелали, чтобы я рассмотрел и описал бумаги. Я уже заметил, что немцы хотят доказать свой тезис подобными "документами" и поэтому нарочно избежал заняться этими бумагами, сказав, что это не врачебное дело.
отсюдаПохожие показания у Гаека (источник):
Собственно, это же подтверждает и сам Бурденко (его комиссия):
Т.е. для того, чтобы осмотреть тело приходилось резать одежду! Немцы делали это на официальной эксгумации и значит точно тоже самое должны были делать, если бы хотели подложить документы в марте!
Другими словами, если бы в марте немцы произвели предварительный подъём и обыск тел, то на официальной эксгумации апреля-мая все трупы были бы уже с разрезанными карманами.
И это логично: для того чтобы полностью обыскать такой труп требуются значительные усилия — снять шинель (все поляки были в зимней одежде кстати, при том, что комиссия Бурденко утверждала что их расстреляли в августе и сентябре), сапоги, вспороть брюки, каждый карман. И затем тело обратно одеть и положить в могилу.
Любой человек, который вскрывал бы такую могилу после подобного тщательного обыска, сразу же заметил, что труп уже обыскивали.
Это только Мухин считает, что можно произвести все эти манипуляции, после этого сложить всех обратно, засыпать и утрамбовать танком и никто не заметит.
Причем, забросав могилы землей на 30–50 см, можно было пустить в нее танк, чтобы он утрамбовал слой останков или утрамбовать ногами, заполнив могилу марширующими пленными, а потом уже досыпать земли. С точки зрения трудозатрат – это работа на неделю без сильного напряженияКонечно нет. Очевидно, что тела не лягут, как было и не превратятся в единую массу за несколько недель так, что будет не заметно (особенно учитывая, что на улице в марте 1940 года ещё были минусовые температуры и извлечённые из могилы трупы сразу же замёрзнут), да и разрезанная одежда сразу выдаст обыск. А ведь ещё одежду надо было снять с окоченевших тел (так как обыски в лагерях были частым явлением, то вещи прятали в сапогах, во внутренних карманах, зашивали в подкладках и т.д. — без ножа было не обойтись), точнее содрать и затем её надеть обратно и это тоже было бы заметно — при этом свидетели как раз отмечают, что трупы были одеты как на парад, и одежда на всех хорошо сидела. Т.е. незаметно произвести предварительное вскрытие могил было физически невозможно.
Поэтому Мухин, здесь, конечно, лукавит! (вопрос, кстати, с какой целью?)
В начале апреля, всего через несколько недель после того, как закончится операция по предполагаемому подмену документов, если верить донесениям комиссии Бурденко, в Катынь приезжает делегация с поляками из Варшавы и Кракова (журналисты, общественные деятели, священники, которых немцы привозят, чтобы те сами убедились в том, кто является преступником), и которые говорят, что видели только самое начало эксгумации. Теперь представьте себе, как выглядел бы лес, если бы за несколько недель до этого здесь 500 человек разрыли бы все могилы и обыскали трупы, можно только догадываться, сколько следов (в прямом и переносном смысле) там было бы оставлено и как всё было бы вытоптано. И, конечно, было бы видно, что ямы были уже вскрыты все.
Всё это делает предполагаемую немецкую задумку практически лишенной смысла — скрыть такую махинацию было бы невозможно.
Что стало с жителями деревень, работавшими на немецкой эксгумации весной 1943?
В самом конце марта начинаются официальные эксгумационные работы на которые, в качестве рабочей силы, привлекаются жители близлежащих деревень: Гнездово, Новые и Старые Батеки, Софиевка, Новосельцы и др. Эта информация есть как в немецких отчётах, так и в отчетах комиссии Бурденко — известны имена, есть протоколы допросов этих людей советской стороной (об этом ниже).
Немцы утверждают, что участвовало 35 человек. Скорее всего их было больше.
Учитывая, что эти люди, занимались непосредственной работой по извлечению и переноске тел из могил, и их осмотру — то, именно они и должны были первыми заметить следы обыска (если бы он был): порезанные карманы, плохо сидящую одежду и т.д. — и, значит, кто как не они должны были представлять самую большую опасность для немцев, как свидетели подлога, если допустить, что немцы действительно в марте всех выкопали и обыскали!
Однако, немцы не только этих людей не расстреливают — даже не угоняют в Германию.
Удивительно, но и НКВД тоже не спешит опрашивать таких ценных свидетелей и их допросы начнутся только в конце декабря, в то время, как Смоленск освободят 25 сентября 1943, а первый допросы люди Круглова (НКГБ) проведут уже в конце сентября / начале октября.
Например, 4 октября уже будет допрошен Устинов — тот самый свидетель, кстати, который рассказывал про пионерские лагеря.
Естественно, что за это время, всех мужчин призывного возраста забирают на фронт и когда у НКГБ-НКВД наконец-то доходят руки до этой категории свидетелей, многих уже даже не будет в живых.
Например, на допросе 27 декабря 1943 года Евдокия Егорова упоминает имена односельчан (Новые Батеки), которые принимал участие в немецкой эксгумации:
Иван Комбалов, Пётр Кулаченок, Григорий Емельянов, Фёдор Годунов, Терентий Степанович…
Судьбу Петра Кулаченка проследить не удалось, а вот Фёдор Годунов (1915) будет призван в октябре 1943 года и погибнет в бою уже 18 ноября того же года, всего в 70 километрах от родного дома (в составе 144 отдельной штрафной роты). Похоронен в Киреево.
Терентий Степанович (Голубков) (1903) погибнет ещё раньше — 28 октября 1943 года и будет похоронен на берегу Днепра совсем недалеко от того места, где погибнет Годунов — похоронен Старая Тухинь.
Кстати, Фёдор Годунов был сыном Кузьмы Годунова, который одним из немногих дал показания немцам и… умер. “Умер” не только он — в сентябре 1943 умирает Григорий Емельянов (упомянутый выше). Примерно тогда же “умирает” и Селивёрстов — ещё один свидетель немцев.
Кстати, из тех, кого заберут на фронт погибнут практически все.
Мокрецов Тимофей Степанович (1914) погибнет в бою 20 января 1944 года всё в той же Витебской области (похоронен в деревне Крынки).
Интересный факт, но был ещё один Мокрецов, с точно таким же именем и точно таким же отечеством, и тоже из Смоленской области! (Больше такого сочетания ФИО на Памяти Народа нет на всю страну).
Мокрецов Тимофей Степанович (1904) — как раз он из деревни Софиевка Гнездовского сельсовета и скорее всего именно он и есть “наш” Мокрецов.
У этого, “нашего” Мокрецова, странная биография — его призывают в армию 30.6.1943 — т.е. до освобождения Смоленска, и здесь либо путаница с датами, либо он перешёл линию фронта. При этом второй Мокрецов, тоже призван в армию в 1943.
И вот дальше интересное: “наш” попадает в 274 сд 31 Армии, “не наш” — в 159 сд 68 Армии — т.е. это получается разные люди.
Зимой 1944 их пути пересекаются и свой последний бой они примут всего в 4-х километрах друг от друга!
Один (наш) погибнет в декабре 1943 (25.12.1943) в р-не деревни Братково, другой (не наш) в январе 1944 (20.01.1944) в р-не деревни Горы. В этот день, 20 января 1944 г., во всей 159 сд, погибнет всего один человек, и, видимо, это будет именно Мокрецов.
Кстати, тот Мокрецов, что погибнет в январе (не наш), сейчас лежит на кладбище, в 3-х км от могилы Михаила Басова — ещё одного катынского свидетеля.
Михаил Басов (1897) — погиб 5.1.1944 (и опять Витебская область), д. Братково (похоронен д.Черныши).
Все погибнут буквально рядом с отчим домом и… друг другом.
И только Иван Комбалов (1925) проживёт немного дольше и погибнет в боях за Польшу, 16 января 1945 года.
Стоит назвать имена тех, кто был упомянут, но чьих имён не удалось найти на портале Память Народа и кого не допрашивал НКГБ / НКВД.
Имена тех, кого призвали, но чьих имён найти на сайте Память народа не удалось:
Пётр Кулачонок
Андрей Костюченков
Бурыкин Дмитрий Ефимович (1927) — попал в учебную часть и скорее всего в боевых действиях не учувствовал.
Упоминаются так же:
Носиков и Кривозерцев Мефодий
Некий Савва
Михаил Кривозерцев
Становенко
Шарандов (1881) из Новоселец называет своих односельчан:
Мартин Артасов, 60 лет,
Григорий Брянцев, 58 лет / свидетель
Иван Брянцев, 63-64 года,
Савелий Брянцев, больше 60,
Василий Павлов, 60,
Дольников Николай,
Бондарев Григорий / свидетель
Дольников Григорий.
Эти люди по возрасту не были призваны в армию, но тоже почему-то не были допрошены.
Да, в катынском деле есть много странных историй и загадочных смертей:
Погибают или пропадают практически все ключевые свидетели, давшие показания немцам (это 7 человек). И даже та часть, которая ушла с немцами на Запад.
“Умерли” (до освобождения Смоленска):
Кузьма Годунов (1877)
Григорий Селивёрстов (1891)
Ушли с немцами:
Андреев Иван (1917) — судьба неизвестна
Жигулев Михаил (1915) — судьба неизвестна
Кривозерцев Иван (1915) — погиб в Англии в 1946 г.
Остались в Смоленске:
Григорий Захаров (1893) — увёз СМЕРШ
Парфён Киселёв — судьба неизвестна
Одним из самых активных свидетеля был Иван Кривозерцев, который скоропостижно скончался в Англии в 1946 году, но успеет рассказать свою историю (о нем скоро будет отдельная статья). Который, между прочим, утверждает, что когда они прощались с Киселёвым, перед отъездом Кривозерцева (23 сентября 1943 г.) из Смоленска, тот хорошо слышал и его рука отлично работала — очевидно, намёк на то, что со стариком не Гестапо «поработало», как утверждает Бурденко, а уже люди из НКВД.
Судьба Андреева и Жигулёва могла быть похожей на судьбу Ивана Кривозерцева.
Можно добавить к этому списку тёмную историю Нюрнбергского процесса с Николаем Зорей (помощник главного советского обвинителя), которые неожиданно покончил там с собой.
Так же Гетель / Ferdynand Goetel, который рассказывает, что его преследовали советские спецслужбы.
В июле 1945 года был выдан ордер на его арест и ему пришлось скрываться по поддельному паспорту.
Есть история про то, что советские спецслужбы шли по пятам за ящиками с вещественными доказательствами из Катыни, которые пытались спасти, но которые пропали (скорее всего были сожжены) под Дрезденом.
Также не секрет, что только члены медицинской комиссии оказавшиеся на советской стороне (профессор Марков из Болгарии и Гаек из Чехии) поменяли свои показания и, возможно, не совсем добровольно.
Не забываем, что и Меншагин (бургомистр Смоленска 1941-1943), тоже попал в руки НКВД и не был, кстати, предоставлен Нюрнбергскому трибуналу, хотя находился уже в Москве и был ключевым свидетелем.
Т.е. вокруг катынской истории происходило много движения.
Поэтому, когда катынское дело пытаются представить, как нечто рядовое (одно из объяснений почему Бурденко катынским делом занялся только в январе 1944 как раз и заключается в том, что, мол, он был занят другими преступлениями нацистов в Смоленске, и Катынь не была первоочередной задачей).
Это, конечно, не так.
Однако, конкретно, в этой ситуации: призванных в армию и погибших на фронте — вряд ли нужно искать теорию заговора. Скорее это отражение общей трагической ситуации — огромные потери не только на начальном, но и на более поздних этапах войны связанные с низким уровнем управления войсками, низкой квалификации командиров всех уровней, низкая техническая подготовка войск и т.д. Безусловно, народ совершил свой бессмертный подвиг и память этому подвигу будет вечной, но вопрос ответственности властей перед своим народом за погибших должен быть поставлен. Победа, какой бы тяжёлой она не была, не снимает ответственности властей за жизни людей и за то, как этими жизнями распоряжались. Государство и те, кто стоят у власти, отвечают, буквально, за каждого гражданина страны — это должно стать в России нормой.
Обратите внимания, парней отправляют сразу в бой, судя по всему, без обучения. И в этом причина потерь тоже.
Катынь как символ трагедии не только польского, но и русского народа
Катынь, как некий собирательный образ (сама деревня Катынь достаточно далеко от места трагедии и напрямую к этой трагедии никакого отношения даже не имеет) стала символом трагедии польского народа, но, на самом деле, она символ ещё большей трагедии народа русского!
В Катыни, в Козьих Горах, советских граждан расстрелянных НКВД похоронено намного больше, чем поляков, но мы даже не знаем их имён (поляки, кстати, своих знают поимённо). За каждым расстрелом — трагедия. Можно сколько угодно пытаться убеждать себя в том, что там не было невиновных, но сложно поверить, что в таком маленьком провинциальном городке коим был (и остаётся) Смоленск было столько преступников заслуживших высшую меру. Смоленск ничем не выделялся среди других провинциальных городков, и в каждом есть подобные кладбища. А сколько было посажено и сослано? Сколько судеб искалечено! Ещё только предстоит восстановить все имена (без этого нельзя сказать, были эти люди в чём-то виноваты или нет), и дать оценку сталинскому правлению.
С этим связана и история коллаборационизма, которую ещё предстоит кому-то написать. Ведь Катынь поднимает и эту проблему — очевидно, что недовольных советской властью было очень много.
Здесь же развернулась трагедия, которая передаёт всю беззащитность и беспомощность населения тоталитарного общества, когда сотни свидетелей рассказываю то, чего не было, совершенно безропотно — и это вопрос к нам современным, насколько такое положение нас устраивает, и что такое государство, кто есть государство, и кто кому в государстве подотчетен (власть — народу, или народ власти). Россию, рано или поздно, ждут все эти неотвеченные вопросы.
История же Великой Отечественной войны для Смоленской области, сёл и деревень вокруг Катынского леса, стоит особняком, и этот маленький клочок земли передаёт всю боль и страдания простых людей той эпохи, которая тоже ещё только ждёт своих исследователей.
Показательная история Евдокии Егоровой уже упомянутой выше.
У женщины был муж, дочь и три сына:
Муж Лукьян Павлович Егоров в армии с 1941 б/з в январе 1942.
Сын Иван Лукьянович Егоров (1918) в армии с 1941 (похоже прошёл всю войну).
Сын Александр Лукьянович Егоров (1924) — расстрелян немцами и это имеет прямое отношение к нашей теме.
Сын Виктор Лукьянович — погиб от мины осенью 1943, на ж/д
У дочери, судя по тому, что она вышла замуж за военнопленного врача, который ушёл с немцами, видимо, судьба тоже не будет простой…
Официальная (советская) история гибели Александра известна достаточно хорошо.
Егоров Александр - молодой парень был так же, как и я мобилизован на оправку могил. Но ему немцы поручили копаться только внутри могил. Поэтому Егоров имел возможность более подробно осматривать трупы. Вскоре Егоров начал заявлять, что вся история с расстрелом польских офицеров является делом рук самих немцев. Это стало известно гестапо. Егорова арестовали, затем расстреляли. Однако есть и другая версия рассказанная Иваном Кривозерцевым (не пустить с Михаилом Кривозерцевым*) — это разные люди, и оба, во многом, ключевые свидетели.
Никто из нас, свидетелей, не пострадал, кроме Александра Егорова. Он все время работал на вытаскивании трупов и... крал. Если найдет что-нибудь более-менее ценное в кармане покойника или за голенищем, сразу присвоит. Добыл какие-то золотые монеты, кольцо... Его поймали с поличным и расстреляли.
Мацкевич, стр.169*Кривозерцевы, кстати, тоже ещё один пример трагической судьбы страны через судьбы простых людей.
Михаил Кривозерцев оказался в оккупации, принимал участие в немецкой эксгумации, при этом не был расстрелян ими и не был призван в Красную Армию несмотря на призывной возраст. Дожил до Перестройки.
Судьба Ивана Кривозерцева похожа на детектив и достойна отдельной статьи — ссылка на которую здесь скоро появится. Этот человек был ключевым свидетелем немцев, ушел с ними на Запад, перебрался в Англию и там скончался при невыясненных обстоятельствах в 1946 году. Правда, успев рассказать свою историю.
В Книге Памяти есть ещё два Кривозерцева из этой же деревни — оба погибли. Трагедия огромной страны на примере одного небольшого клочка земли.
В поисках информации, пришлось провести много времени на сайте Память Народа и количество трагедий всего одной деревни, конечно, поражает.
Здесь же следует дополнить историю Фёдора Годунова, о котором речь шла выше, кстати, последний свой бой он принял штрафником. Отец “умер”. Был ещё брат, который попал в плен в первые дни войны под Каунасом и, вероятно, там погиб.
Каждая семья — история страданий и боли. Это и есть настоящая история России.
Свидетельства жителей деревень, участвовавших в немецкой эксгумации в урочище «Козьи Горы»
В итоге, к тому времени, когда следователи всё-таки приступили к допросам тех, кто принимал участие в немецкой эксгумации, допросить получится весьма небольшое количество свидетелей:
Солдатенков Дмитрий Иванович / стр.208 / 29 дек. 1943 / 1891 г.р.
Шарандов Платон Евстигнеевич / стр.258 / 30 дек. 1943 / 1881 г.р.
Бондарев Григорий Тимофеевич / стр.21 / 31 дек. 1943 / 1927 г.р.
Брянцев Григорий Яковлевич / стр.24 / 23 дек. 1943 / 1885 г.р.
Горбатенков Никифор Афанасьевич / стр.36 / 31 дек. 1943 / 1900 г.р.
Кривозерцев Михаил / 31 дек. и 22 ноябр. 1943 / 1904 г.р.
Евтушенко Николай Петрович / стр.58 / 22 ноябр. 1943 / 1926 г.р.
Здесь цифрами: страница документа, дата допроса, год рождения.
Кстати, Евтушенко, видимо, по достижению призывного возраста, призовут в марте 1944, но и он тоже погибнет, уже в последние дни войны в Германии.
Видимо воевал храбро — медаль “За отвагу”, медаль “За боевые заслуги”.
К медали “За отвагу” был представлен за подвиг совершенный 16.4.1945, а уже 22.04.1945 погибает в бою…
Отдельно хотелось бы остановиться на свидетельских показаниях жителей окрестных деревень, которые принимали участие в немецкой эксгумации и имели непосредственное соприкосновение с телами:
Бондарев Григорий Тимофеевич / стр.21 / 31 дек. 1943 / 1927 г.р.
Брянцев Григорий Яковлевич / стр.24 / 23 дек. 1943 / 1885 г.р.
Горбатенков Никифор Афанасьевич / стр.36 / 31 дек. 1943 / 1900 г.р.
Шарандов Платон Евстигнеевич / стр.258 / 30 дек.1943 / 1881 г.р.
Здесь цифрами: страница документа, дата допроса, год рождения. Ссылка на документ.
Бондарев Григорий Тимофеевич / стр.21 / 31 дек. 1943 / 1927 г.р.
Вопрос: Привлекали Вас немцы к работам на вскрытых ими могилах польских офицеров в лесу "Козьи Горы" ?
Ответ: Поздней весной 1943 года по наряду сельского старосты я был направлен и работал на могилах польских офицеров в лесу "Козьи Горы". Как утверждали тогда немцы польские офицеры были, якобы, расстреляны и похоронены большевиками весной 1940 года.
Вопрос: Сколько времени Вы проработали на этих могилах и какую работу выполняли ?
Ответ: На эти работы направляли не только меня, но и других граждан деревни Новосельцы, в порядке очереди. Мне пришлось отработать на могилах только три дня. Потом я обратился к врачу местной больницы и по справке последнего меня освободили от мобилизации на работы по раскопке могил. Те три дня, которые я проработал меня заставляли только рыть новые могилы, в которые перекладывали трупы из старых могил после осмотра какой-то комиссией.
Вопрос: В каком состоянии были трупы?
Ответ: Как говорили работавшие по раскопке старых могил и извлечению из них трупов, последние очень хорошо сохранились, разложились очень незначительно. Вся одежда на трупах была в очень хорошем состоянии, а пуговицы и звездочки на погонах даже не потеряли блеска.
Вопрос: А Вы сами разве не видели эти трупы?
Ответ: Я видел трупы с расстояния в 10-15 шагов, так как работал только на рытье новых могил. Я также отчетливо видел хорошее состояние трупов, так как их бросали с носилок на землю и они не разваливались. Также видно было, что на трупах были шинели и мундиры тёмно-зелёного цвета с светлыми пуговицами и звездочками на погонах. В связи с этим все работавшие на раскопках могил говорили, что польских военнопленных расстреляли сами немцы значительно позднее, так как в таком состоянии трупы и одежда сохраниться три года не могли. Эта уверенность в расстреле поляков немцами еще больше укрепилась после того, как работавшие по извлечению трупов из старых могил начали находить в большом количестве немецкие револьверные гильзы.
Вопрос: Вы сами видели эти гильзы ?
Ответ: Да, видел. Нам, работавшим на рытье новых могил, эти гильзы перебрасывали незаметно от немецкого конвоя работавшие на старых могилах. Брянцев Григорий Яковлевич /стр.24 / 23 дек. 1943 / 1885 г.р.
Вопрос: Вы привлекались немцами для работ связанных с раскопками могил в Катынском лесу?
Ответ: Весной 1943 года, по наряд у сельского старосты я, в числе других граждан нашей деревни, направлялся для работы на вскрытых немцами могилах польских офицеров в лесу "Козьи Горы", якобы расстрелянных большевиками весной 1940 года. Проработал я на этих раскопках в общей сложности пять дней. Посылали меня, приблизительно, один раз в неделю в порядке очереди.
Вопрос: Какую работу Вы там выполняли?
Ответ: Меня и других лиц более старшего возраста немцы использовали по заготовке дерна и песка для устройства могил, в которые перекладывались трупы после осмотра их какой-то комиссией, более молодые занимались вытаскиванием трупов из старых могил, складыванием их рядом на поверхности и потом переноской их в новые могилы.
Вопрос: Кто же производил раскопки старых
Ответ: это мне неизвестно. Когда стали привлекать местное население, то могилы уже были кем-то разрыты и на трупах лежал только небольшой слой песка.
Вопрос: В каком состоянии были извлекавшиеся из могил трупы?
Ответ: Об этом могли бы более подробно рассказать граждане нашей деревни: ДОЛЬНИКОВ Николай и БОНДАРЕВ Григорий, которые занимались вытаскиванием трупов из могил. Я только видел те трупы, которые держали на поверхности. Все они были довольно хорошо сохранившимися, в таком же хорошем состоянии была и одежда. На некоторых были шинели и мундиры темнозеленого цвета. Попадались одетые в плащи.
Вопрос: что говорило население по поводу раскопок могил польских офицеров?
Ответ: все население говорило, что польских военнопленных расстреляли сами немцы и, желая снять с себя ответственность, приписывают это большевикам. Расстрелы ими производились именно в урочище "Козьи Горы", так как этот район вскоре после прихода немцев стал очень тщательно охраняться. Например, населению разрешали ходить только по шоссе, категорически запрещая сворачивать в лес. Охранялся этот район немецкими солдатами.
Вопрос: А польских военнопленных Вам встречать не приходилось?
Ответ: Вплоть до прихода немцев на строительстве шоссе Минск - Москва (проходит в 5 километрах от нашей деревни) работало очень много польских военнопленных. Я лично сам видел их) после прихода немцев их не стало. Горбатенков Никифор Афанасьевич / стр.36 / 31 дек. 1943 / 1900 г.р.
Вопрос: Где Вы проживали во время оккупации немцами Смоленской области?
Ответ: С момента прихода к нам немцев и до настоящего времени я безвыездно проживаю в дер. Новые Батеки.
Вопрос: Чем Вы этот период занимались?
Ответ: Работал в своем сельском хозяйстве. Иногда по нарядам сельского старосты меня направляли на другие работы.
Вопрос: Какие именно?
Ответ: По нарядам сельского старосты летом 1942 года я работал в течение двух месяцев на строительстве дачи за деревней Глущенково (в 2-х километрах от нас) для какого-то немца. В мае 1943 года проработал два дня на могилах польских офицеров в лесу урочища "Козьи Горы".
Вопрос: Какую работу Вы там выполняли?
Ответ: Первый день работал на стройке деревянного сарая возле могил, в котором намечалось проводить исследование трупов. На второй день вытаскивал трупы могил на поверхность.
Вопрос: А кто занимался раскопками могил?
Ответ: Могила, из которой мы вынимали трупы была уже до нас кем-то разрыта. Поверх трупов лежал только небольшой прикрывавший их слегка слой земли. Сами трупы также видимо подвергались какой-то перекладке, так, как лежали недостаточно плотно.
Вопрос: В каком состоянии были трупы?
Ответ: Все трупы очень хорошо сохранились. На открытых частях тела (голова, лицо, руки) кожа повреждена не была. Несмотря на то, что при вытаскивании из могил и переноске с трупами обращались не особенно осторожно, они не подвергались никакому разрушению. Военное обмундирование, в которое были одеты расстрелянные польские офицеры, было также в хорошем состоянии и даже сохранило свой первоначальным тёмно-зелёный цвет.
Вопрос: Какие операции производились с трупами после извлечения их из могилы на поверхность?
Ответ: Работавшая над трупами немецкая комиссия производила очистку карманов одежды трупов и найденные бумаги и документы вкладывала в конверт. Что делали дальше с конвертами - я не видел. Трупы после осмотра складывались в новой могиле. Все вынутые из карманов одежды трупов деньги и документы имели новый вид. Шарандов Платон Евстигнеевич / стр.258 / 30 дек. 1943 / 1881 г.р.
Вопрос: Где Вы жили и чем занимались во время немецкой оккупации?
Ответ: Жил в деревне Новосельцы и занимался сельским хозяйством.
Вопрос: А кроме работы в сельском хозяйстве ни к каким другим работам немцами не привлекались?
Ответ: Привлекался и не один раз. За время немецкой оккупации я неоднократно направлялся старостой на работу по распиловке и подвозке дров для немецких воинских частей, по погрузке вагонов на немецкой продовольственной базе около станции Красный Бор и уже в мае или июне 1943 года на так называемые раскопки могил польских офицеров в урочище "Козьи Горы".
Вопрос: Сколько дней Вы проработали на раскопках ?
Ответ: На работах, связанных с раскопками могил польских офицеров, я проработал только четыре дня, причем ходил туда в порядке очереди приблизительно один раз в неделю.
Вопрос: Кто еще вместе с Вами привлекался на работы, связанные с раскопками могил польских офицеров ?
Ответ: На работах, связанных с раскопками могил, работали в порядке мобилизации граждане ряда близлежащих деревень, а именно: Гнездово, Новых и Старых Батек, Нивища, Сокачей, Софиевки и Новоселец. Из нашей деревни на могилах работали: АРТАСОВ Мартин, 60 лет. БРАНЦЕВ Григорий, 58 лет. БРЯНЦЕВ Иван, 63-64 лет, БРАНЦЕВ Савелий, больше 60 лет. ПАВЛОВ Василий, 60 лет, Дольников Николай и БОНДАРЕВ Григорий (сейчас работают на железной дороге в Смоленске) и ДОЛЬНИКОВ Григорий, 15-ти лет.
Вопрос: Какую именно работу выполняли мобилизованные на раскопки могил ?
Ответ: Мобилизованные занимались очисткой трупов от небольшого слоя земли, так как могилы были кем-то еще до нашего прихода на работу разрыты, вытаскиванием трупов на поверхность, переброской после осмотра в новые могилы и захоронением. Я лично выбрасывал из могил тот небольшой слой земли, который лежал на трупах. Все более молодые из числа мобилизованных использовались для извлечения трупов из старых могил и переноски их после осмотра в новые.
Вопрос: Какой режим был установлен для работающих на раскопках?
Ответ: Для работающих на работающих на раскопках местных граждан был установлен очень строгий режим. Нас, например, всегда еще у шоссе встречал немецкий конвой, вел к месту работы по установленному маршруту. Нам не разрешали никуда отлучаться и мы могли находиться только на том месте, куда нас поставили. Немецкий конвой не отходил от нас ни на шаг, причем очень следил, чтобы мы не рассматривали что происходит вокруг.
Вопрос: В каком состоянии были извлекавшиеся из могил трупы?
Ответ: Все извлекавшиеся на поверхность трупы имели
очень сохранившийся вид. Почти на всех полностью сохранилась кожа, а также волосы на голове. Для всех было совершенно ясно, что трупы после трехлетнего пребывания в земле, как утверждали немцы, не могли иметь такой вид. В таком же хорошем состоянии была и одежда. Отчетливо был виден тёмно-зелёный цвет польского военного обмундирования, которое было на трупах. В связи с этим все работавшие на раскопках могил говорили, что немцы сами расстреляли польских военнопленных, а потом приписав их убийство большевикам, организовали комедию с раскопками.Здесь важно отметить, что ни один свидетель советской стороны не говорит о том, что трупы кто-то обыскивал. По сути, тоже самое подтверждают свидетельства членов ПКК (Польский Красный Крест), члены медицинской комиссии, и самое главное профессор Гаек!
Другими словами можно утверждать, что никакого предварительного обыска не было вовсе и история с 500 военнопленными не вызывает доверия, тем более что могил их так и не нашли.
И, в целом, опять возникают вопросы по свидетелям, которые похоже дают неверную информацию или попросту лжесвидетельствуют. Такая же ситуация была с немецкой веревкой, с пионерскими лагерями — десятки свидетелей советского расследования говорят неправду.
Т.е. свидетели, которые говорят про то, что что-то знают про военнопленных направленных в Катынь говорят неправду и никаких военнопленных не было. Невозможно раскопать тела такого количества убитых людей, обыскать их — а найти надо было всё вплоть до самого маленького обрывка газеты, для этого пришлось бы и снимать вещи с трупов и их резать. И потом закопать обратно так, чтобы это было незаметно — невозможно.
Абсолютно любой человек, который бы увидел такой труп сразу бы понял, что труп был обыскан и это бы обязательно отметил.
Даже Гаек, отказавшись от своих показаний, которые дал немцам, при этом в новых своих показаниях доказывающих немецкую вину, говорит о том, что трупы никто не трогал — прямым текстом!
Милославич пишет про то, что при нем труп пытались вытянуть в течении часа — настолько они все слиплись и превратились в единую массу.
Но самым убедительным доказательством того, что ничего этого не было (не было 500 военнопленных, и никто предварительно могилы не вскрывал) становятся сами жители деревень.
Можно допустить, что представители медицинской комиссии, польского ПКК, иностранные журналисты и военнопленные были в сговоре с немцами и сделали вид, что ничего не заметили, допустим. Но, немцы оставили в живых местных жителей, которые принимали участие в эксгумации, и именно эти люди больше всего и ближе всего соприкасались с трупами, но никто из них не упомянул разрезанные карманы или сам факт возможного обыска — что обязательно было бы сообщено, если бы имело место.
Да, несколько свидетелей дают информацию о том, что тела лежали подозрительно:
“Могила, из которой мы вынимали трупы была уже до нас кем-то разрыта. Поверх трупов лежал только небольшой прикрывавший их слегка слой земли. Сами трупы также видимо подвергались какой-то перекладке, так как лежали недостаточно плотно”.
Горбатенков Никифор Афанасьевич стр.36 “Когда стали привлекать местное население могилы уже были кем-то разрыты и на трупах лежал только небольшой слой песка”.
Брянцев Григорий Яковлевич стр.24“Раскопки, как я видел, производились ранее, но кто там работал мне не известно”.
Евтушенко Николай Петрович стр.59“Мобилизованные занимались очисткой трупов от небольшого слоя земли, так как могилы были кем-то еще до нашего прихода на работу разрыты”.
Шарандов Платон Евстигнеевич стр.258 Но этого не достаточно.
Все свидетели комиссии Бурденко, если даже предположить, что они говорят правду, с их же слов, на раскопках работали в мае и даже июне. К этому времени были вскрыты все могилы (1-7), поэтому трупы вполне могли были быть присыпаны для того, чтобы замедлить гниение тел на тёплом весеннем воздухе.
Но, на самом деле, нет смысла гадать о причинах таких показаний и были ли они взяты под давлением или нет (шаблонность показаний очевидна) — профессор Гаек и Марков, два человека, которые поменяли свои показания, после того, как оказались в советской зоне влияния (есть подозрения, что не совсем добровольно), и стали обвинять в расстреле поляков немцев, при этом пишут, что тела были слипшимися и, самое важное, не упоминают никаких признаков обыска (все тела, если они подверглись предварительной обработке, были бы с разрезанными карманами).
Что, в принципе, ставит точку — тела до апрельской эксгумации никто не трогал, и это значит, что история с 500 военнопленными выдумана, а показания свидетелей сфабрикованы (дополнительный вопрос для будущего исследования — каким образом НКВД заставляло такое большое количество людей безропотно лжесвидетельствовать и что должно было происходить в стране, чтобы люди так боялись?).
Но и это ещё не конец этой истории!
Неожиданные факты Катынского дела: странный эпизод с привезёнными трупами
В деле появляется совершенно странный эпизод с привезёнными в Козьи Горы трупами.
Тот же Егоров рассказал Московской, что часть военнопленных, работавших в Катынском лесу, помимо выкапывания трупов, занималась привозом в Катынский лес трупов из других мест. Привезенные трупы сваливались в ямы вместе с выкопанными ранее трупами.
И если история с 500-ми военнопленными и выкапыванием в марте расстрелянных поляков и их обыском, по крайней мере, понятно зачем была придумана — она объясняет отсутствие на телах документов с датами после апреля 1940 года.
То, история с перемещением тел звучит совершенно неправдоподобной и лишней!
Настолько, что даже Алексей Толстой переспросил на первой встречи, насколько это правда:
Это не первая попытка “перевезти” польские трупы в Козьи Горы — есть широко известное партизанское донесение:
Немцы, чтобы создать могилы в Катынском лесу, якобы, расстрелянных советской властью польских граждан, отрыли массу трупов на Смоленском гражданском кладбище и перевезли эти трупы в Катынский лес, чем очень возмущалось местное население. Кроме того, были отрыты и перевезены в Катынский лес трупы красноармейцев и командиров, погибших при защите подступов гор. Смоленск от немецких захватчиков в 1941 году, и погибших при вероломном нападении фашистской авиации на Смоленск в первые дни Отечественной войны. Доказательством этому служат вырытые при раскопках комсоставские ремни, знаки отличия, плащи и другие виды обмундирования Красной Армии. Эту провокационную стряпню фашистских жуликов не отрицают даже и сами фашистские врачи, входящие в состав этой комиссии по расследованию. Врачи, входящие в состав экспертизы по исследованию трупов, говорили среди военнопленных, работающих при госпитале, что при любом их старании они, по существу, не могли установить времени похорон трупов, их принадлежности и национальности – вследствие их разложения».
ГАНИСО. Ф.8. Оп. 2. Д.160. Л.38.Которое, кстати, не попало в выводы комиссии Бурденко. То ли партизаны перестарались, то ли проявили излишнее рвение, но очевидно каждому, где несоответствия у данного сообщения:
У всех трупов в Катыни / Козьих Горах смертельные ранения совершенно одинакового типа: выстрел из пистолета в затылок.
Очевидно, что солдаты погибшие во время боевых действий будут иметь другие типы ранений, и, конечно, не только в затылок (скорее именно в затылок как раз ранений и не будет).
Т.е. документ по сути является фальшивкой уже только исходя из самого текста. Видимо, эти несовпадения всё-таки заметили и не стали включать этот доклад в дело.
Тем удивительнее, что Ферр (с моей точки зрения один из самых сильных специалистов по Катыни) решил разместить этот документ у себя в книге, как “неоспоримое свидетельство”:
Такие документы можно считать одним из неоспоримых свидетельств. Почти невозможно, чтобы их сфабриковали ради обоснования советской версии. 20 июля 1943 года германский доклад ещё только готовился. Партизаны не могли знать, что советское руководство воспримет обвинения Германии достаточно серьёзно и создаст специальную комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. Более того: сообщения о том, что нацисты свозили в Катынь трупы из других мест и таким образом фальсифицировали своё расследование, партизаны разместили среди более объёмистых донесений о своей деятельности. Катынские материалы – похожие на тот, что приведён выше – упоминаются почти случайно и не имеют никакого отношения к усилиям по установлению невиновности советской стороны.Якобы, это произошло ещё в июле, не было понятно насколько катынское дело будет важно для советской стороны и поэтому это можно считать независимым доказательством?
Для советской стороны катынское дело было приоритетным — не зря так быстро разорвали дипломатические отношения с Польшей.
И, учитывая, как немцы сильно распиарили эту тему, конечно же советская сторона готовилась к ответному ходу.
Шведский журналист побывавший в Катыни в начале апреля, рассказывает, что в самом эксгумации над лесом появился советский разведывательный самолет и долго там кружил.
I might add another incident: The Germans told me when I was there that only a few days after the exhumations had begun, a Russian plane appeared over the forest and kept on circling over it for a long time, evidently eager to see what the Germans were doing in that forest- an observation plane.
Могу добавить еще один случай: немцы рассказали мне, когда я был там, что всего через несколько дней после начала эксгумации над лесом появился русский самолет и долго кружил над ним, очевидно, желая увидеть, что делают в этом лесу немцы – это был самолет-разведчик. (перевод мой) Иван Кривозерцев достаточно подробно в своём рассказе Мацкевичу рассказывает о том, какую активность развило советское подполье для того, чтобы свидетели остались в Смоленске до прихода советских войск.
"Тем временем отступление немецкой армии становилось неминуемым. Фронт приближался. Со дня на день все слышнее слышался с востока грохот орудий. Большевики вернутся — что тогда будет с нами? А особенно с теми, кто раскрыл это их преступление, рассказал правду да еще и присягал?! Люди только головами качали: "Плохи ваши дела".
Советовали бежать.
Но вдруг все эти разговоры затихли. Даже наоборот. То тут, то там потихоньку стали убеждать: ничего нам не будет, надо оставаться. Ну, меня обмануть не так легко. Я чувствовал какой-то подвох. Теперь-то уж окончательно ясно, что засланные с той стороны фронта агенты получили указание задерживать на месте любой ценой всех, кто знал о катынском убийстве и кто давал немцам показания или встречался с разными делегациями. Большевики хотели, чтобы все эти люди попали к ним в руки. Я как-то встретил в волостном управлении Сергея Николаева, всем известного коммуниста. Он отвел меня в сторону и прошептал:
"Ты, Иван, не уезжай. Ничего не бойся. Мы тебя тут защитим".
"Подумаю еще", — ответил я.
Однажды я зашел в избу Киселева. Там я застал другого коммуниста, кандидата партии, Тимофея Сергеевича. Он бойко о чем-то толковал со стариком. Когда я вошел, замолчал. Я присел на скамью, поговорили о том, о сем, а потом я спрашиваю Киселева:
"Ну, а ты как, Парфен? Остаешься или едешь?"
Сергеевич не дал ему ответить:
"Киселев, — говорит, — никуда не поедет. Он старик, ему ничего плохого не сделают. Он скажет, что немцы силой заставили его давать показания, и на том дело кончится".
Потом я заметил, что около Киселева все время кто-то крутится: или кто-нибудь из знакомых коммунистов, или какие-то неизвестные люди. Ясно, что за ним следили. Конечно, старик знал больше других, вот на него и обратили больше внимания. Его так окружили агентами, что он в конце концов остался и попал в их руки... Потом его, наверно, страшно били в НКВД, потому что это был человек твердых убеждений, верующий и привык говорить правду в глаза.
Кажется, на другой день я навестил Матвея Захарова, который при немцах был старостой в Новых Батеках и тоже давал показания по катынскому делу. Он приходился мне дядей по матери. Тетка угостила меня водкой и сказала по секрету:
"Приходили партизаны и говорили, чтобы мы оставались.
У нас ни у кого и волос не упадет с головы. Они нас защитят".
"А я думаю, что надо бежать!" — возразил я.
"Ты, Ванька, больно умен! — крикнула тетка. — Но в этом деле — дурак. Мы остаемся".
Меня тоже стали уговаривать. Все та же песня: "Дадите показания, что фашисты вас заставили, били, мучили, что вы говорили по принуждению или вообще не сознавали, где вы и что с вами".
Дошло до того, что однажды утром пришел ко мне Иван Андреев с таким планом:
"У меня в хате сидит один мой знакомый. Его прислали партизаны. Он нас вовсю уговаривает, чтобы мы бежали с ним в лес, пока здесь еще немцы. Они нас укроют до прихода Красной армии".
"Аж до прихода НКВД, ты хотел сказать". Андреев почесал в затылке, а я продолжал: "Ты что, рехнулся?! Не знаешь, что ли, что они сделают с нами?! Если даже не за то, что мы свидетельствовали, так за одно уже то, что мы знаем правду".
В конце концов Андреев решил бежать от большевиков.
Ему удалось убедить переводчика, работавшего у Фосса, и они взяли его с собой. Для меня уже не нашлось места.
Через два дня я взял мать и маленькую племянницу, и мы упросили водителей немецкой автоколонны взять нас с собой.
В Минске я встретился с Андреевым и Евгением Семяненко. Не имею понятия, что с ними стало потом. Свою мать я должен был оставить в Германии и вот скитаюсь теперь…"И та скорость с которой приступили к расследованию тоже говорит о многом: 25 сентября освобождают Смоленск, 26 сентября войска проходят Козьи Горы, а уже 27 сентября начинаются первые допросы!
И делает это не комиссия Бурденко, а люди Круглова! (заместителя Берии). Бурденко, как мы помним, якобы, был занят другими, более важными делали, что, конечно же, неправда.
То, что деятельность комиссии Бурденко курировали Круглов и Меркулов само по себе является показателем важности дела, и одновременно свидетельство того, что ни о каком независимом и объективном расследовании речи не было.
Комиссию Бурденко, конечно же, дела не расследовала и привлекалась лишь для того, чтобы придать делу видимость легитимности (вопрос здесь только в том, было ли участие членов комиссии Бурденко в этом добровольное или нет), её допустят к этому расследованию только в январе 1944 и на первом заседании в Москве вводные данные комиссии даст… опять, всё тот же самый Круглов лично.
И только 18 января (почти через 4 месяца после освобождения Смоленска) комиссия Бурденко наконец-то приезжает в Смоленск, а на перроне её встречают… Круглов и уже сам Меркулов — по сути один из самых могущественных людей государства.
Т.е. мы видим, сколько внимания уделялось катынскому делу и нет никакого сомнения, что оно было на личном контроле первых лиц государства, и «отчёт» партизан доказывают лишь то, что подготовка к фальсификации началась задолго до освобождения Смоленска.
Вместо послесловия: почему “советские” доказательства в катынском деле вызывают сомнения
Человеку, знакомому с катынским делом лишь поверхностно, оно может показаться запутанным, полным необъяснимых и странных деталей, множества загадок и совпадений. Это, к сожалению, часто становится почвой для манипуляций и создания ложных доказательств.
На самом деле, в этом деле никаких особых тайн нет, и любое самое убедительное “советское” доказательство имеет, чаще всего, очень простое объяснение, либо может его и не иметь вовсе, но в таких делах свидетелей немного и главным доказательством становится само доказательство общей лжи, ведь очевидно, что поляков расстрелять могли либо одни, либо другие. И легче поймать на лжи того, кто врёт…
Например, среди первых 100 поднятых тел получилось найти тела 2-х генералов, что сразу же используется в качестве аргумента доказывающего немецкий подлог. На самом деле, всё что мы знаем по этому поводу, это то, что немцы в первую очередь подняли не только первый слой, но и прорыли в могиле туннель, чтобы определить, глубину могилы и количество тел в ней, т.е. в первой же партии были уже тела и со дна могилы и, значит, теоретически, генералов действительно могли найти первыми. Т.е., сами по себе найденные первыми тела генералов ничего не доказывают.
Тоже самое касается одного из самых убедительных советских доказательств — “немецкой” верёвки, которую, якобы, видели многочисленные свидетели. Но, мы уже понимаем, что свидетелям комиссии Бурденко верить стоит с большой осторожностью, а “немецкую” верёвку никто так и не показал: ни в виде фотографии, ни в виде музейного экспоната или документа экспертизы, которого не могло не быть.
В польских могилах, якобы, нашли немецкие: пистолет / фляжку / деньги / зажигалка (здесь версии на выбор) — на самом деле в отчёте комиссии Бурденко, действительно, есть упоминание немецкого сапога. Мы не знаем, как и когда он туда попал. Учитывая, что весной 1943 именно немцы проводили эксгумацию, а комиссия Бурденко эксгумировала уже эксгумированные немцами могилы, мимо которых, к тому же, прошли тысячи “экскурсантов” — там могло быть всё что угодно (немецкое).
Про немецкие гильзы, который тоже разберём отдельно немного позже — мы знаем, что немецкое оружие в СССР было и его любили, в том числе за качество и надёжность. Так же мы знаем, что немецкое оружие (точнее калибр 7,65 мм. который подходил, к немецкому оружию) НКВД, действительно, использовало для расстрелов советских граждан — тоже известный и доказанный факт. Почему в этот раз НКВД решило использовать только немецкое оружие мы точно не знаем — и это всё, что мы можем констатировать на данный момент.
Так же как и то, почему на телах были найдены ремни и погоны, наличие которых, часто, тоже приводится, как доказательство немецкой вины, якобы, по советским инструкциям погоны и ремни у военнопленных изымались — однако, поляки не были военнопленными в обычном смысле этого слова, и это была совершенно особая категория заключенных. Воспоминания выживших* поляков свидетельствуют о том, что погоны в лагере оставались при них — т.е. и здесь наличие погон и ремней ничего не доказывает.
*Расстрелянные поляки находились в лагерях Козельск, Старобельск, Осташков. Всего было расстреляно 14500, плюс, около 400, по до сих пор неизвестным причинам были переведены в лагерь Грязовец, откуда, уже в 1941 г., многие попали в Армию Андерса и уже с ней вышли из СССР, после чего смогли опубликовать свои воспоминания, которые, во многом, помогают восстановить картину тех событий.
И т.д. и т.п. — все остальные доказательства сторонников советской версии, примерно, так же легко опровергаются (я позже соберу все “доказательства” в одной статье и мы пройдёмся по каждому эпизоду).
Но, как немецкие гильзы / наличие погонов / найденный немецкий сапог / верёвка и т.д. не являются доказательством немецкой вины, так и отсутствие документов / газет после апреля 1940 тоже, само по себе, ни о чем не свидетельствует — газет действительно могли не давать, а газеты 1940 года вполне могли появиться и летом 1941 — например, нашли связку с макулатурой и отдали пленным на бытовые нужды, вот и всё объяснение.
Да, возможно, выглядит странным и подозрительным. Но, надо признать, что и наличие только немецких гильз, выглядит не менее странным (тут с Ферром не поспоришь), при этом немцы, например, не стали пытаться скрыть факт наличия только немецких гильз в могилах, хотя им ничего не стоило подкинуть в могилы несколько тел с пулями 7,62 мм., хватило бы даже просто нескольких советских гильз, и сейчас бы мы вели совсем другие диалоги. Но, немцы этого почему-то не делают.
А вот советская сторона (на воре и шапка горит?) понимая, как странно выглядит факт отсутствия документов после апреля 1940, решила немного добавить логику и как-то объяснить это, но сделала это очень коряво. По сути, не сам факт отсутствия газет и документов стал причиной усомниться в советской версии (ну нет и нет), а то, как этот факт был объяснён, а сделано это было чрезвычайно непрофессионально и с большим количеством ляпов — советским органам не хватило квалификации и способности вытянуть фальсификацию такого масштаба! Совершенно несложно доказать, что никакого прелиминарного вскрытия могил и обыска тел не было, а это значит, что в очередной раз, можно утверждать, что свидетели советской стороны (массово) говорят неправду а, значит, и всё дело комиссии Бурденко сфабриковано.
Катынское дело как инструмент манипуляции общественным сознанием в России
Поэтому все остальные вопросы, в общем-то, не имеют даже особого значения — само расследование Бурденко наглядно показало, кто говорит правду, а кто нет. Факт в том, что раз не было никакого предварительного вскрытия немцами могил то, соответственно, не было и 500 советских военнопленных и их расстрела (их могилы, кстати, так никто и не нашёл — нельзя найти того, чего нет). Всё остальное — словесная эквилибристика и можно долго пытаться доказывать, что погонов не должно было быть, что кто-то что-то слышал и кто-то что-то видел, что гильзы не те и тела лежат не так и т.д. — ведь здесь имеем более веское доказательство — дело сфабриковано и практически все советские свидетели говорят неправду. И единственная причина для этого может быть только желание скрыть свою причастность к этому преступлению.
Нас же во всей этой истории интересует больше то, кто и почему хочет, чтобы россияне верили в советскую версию. И вопрос этот не имеет никакого отношения к самим полякам и тем более к процессу покаяния, которого так боятся россияне.
Т.е. катынское дело вовсе не вопрос вины и раскаяния, а вопрос, кто и с какой целью пытается манипулировать общественным мнением россиян и почему (в более широком смысле — что из себя представлял Советский Союз).
С точки зрения истории и доказательств в катынском деле никаких загадок давно нет, как нет ни одного реального доказательства немецкой вины. К тому же и само российское государство признало факт преступления, и вовсе не для того чтобы угодить Западу, как часто считается — а под тяжестью неопровержимых улик. При этом, открыв Литрес, мы находим книги Мухина, Ферра, Шведа, Прудниковой, Илюхина — где они доказывают именно немецкую вину (несколько примеров того, как это делается я привёл выше, но мы о книгах этих авторов ещё подробно поговорим), а пока вопрос в том, кто и зачем хочет, чтобы россияне знали эту версию? С какой целью? Делается ли это сознательно или проблемы в системе образования, когда люди с высшим образованием не умеют критично мыслить. И это уже проблема не прошлого, а настоящего и даже будущего России. Сложно построить счастливое, богатое, справедливое государства, где ложь и обман являются нормой, а невежество — национальной идеей.
К Катыни и полякам это уже не имеет никакого отношения — это вопрос прав уже самих россиян, и насколько они сами готовы и хотят чтобы ими манипулировали. И имеют ли жители России право на получение правдивой информации?
И важнейший вопрос, если не правда всё это, то что неправда ещё?